Что Делает Психолог В Поликлинике?

Консультацию психолога в больнице запрашивают, или она положена всем поступившим на лечение? Кто определяет меру вмешательства психолога в ситуацию семьи? Могут ли медицинские психологи работать с личными проблемами медперсонала? А есть ли специальные методики поддержки специалистов, которые часто сталкиваются со смертью?

Об этом порталу «Про паллиатив» рассказали медицинские психологи НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева Наталья Клипинина и Александр Кудрявицкий.  

№ 1. Кому должен помогать медицинский психолог — пациенту, родственникам или врачу?

Всем. Дело в том, что психологическая нагрузка в процессе лечения детских онкологических/гематологических и иммунологических заболеваний лежит на всех участниках лечения — детях, родителях и медицинском персонале.

Дети оказываются оторваны от своего привычного окружения, и при этом сталкиваются со всеми трудностями агрессивного заболевания и лечения.

Что Делает Психолог В Поликлинике?

Photo: Josh Applegate / Unsplash

Родители переживают за ребенка, за его жизнь, испытывают хроническое психологическое и физическое напряжение. При этом они должны эмоционально поддерживать, подбадривать его, и нередко им приходится скрывать от ребенка свои собственные волнения и переживания, а это дополнительная психологическая нагрузка.

«Моя задача — вернуть в семью жизнь»Психолог Детского хосписа «Дом с маяком» Наталья Перевознюк — об уважении к семье, где есть больной ребенок, о важности восстановления отношений между супругами и о том, как плакать вместе с плачущими

Работа врачей в этих областях связана с принятием сложных решений, необходимостью контролировать сложные ситуации, поддерживать плотное общение с семьей, начиная с момента постановки диагноза и на протяжении всего лечения (которое редко проходит без побочных эффектов).

Именно они сообщают родителям трудную, травмирующую информацию, помогают семье сохранять настой на продолжение непростого лечения.

 В последнее время в нашей стране виден рост потребительского и крайне неуважительного отношения к докторам, при этом к ним сохраняются высокие и не всегда реалистичные требования – лечить и гарантировано излечивать детей от крайне тяжелых и опасных заболеваний.

Лечение обычно длительное, оно проходит в условиях закрытых отделений, поэтому образуется очень тесная связка между пациентом, врачом и родственниками пациента: если кому-то одному эмоционально плохо, становится тяжело и всем остальным. Поэтому очень важно организовать работу психологической службы так, чтоб поддержку могли получать и пациент, и родители, и персонал.

В нашей стране до сих пор существует предубеждение против психологической и психиатрической помощи:

Обращение семьи к психологу может восприниматься как косвенное указание на то, что они не справляются. Хотя это, конечно же, не так! Это дополнительный ресурс для семьи, способ сэкономить силы, которые, безусловно, им понадобятся, как бы ни развивались события.

Но пользоваться им или нет – выбор каждого.

Некоторым людям очень важно почувствовать, что они справляются сами, поэтому от помощи психолога они отказываются. Но это не означает, что работа психолога на этом заканчивается. Тогда мы продолжаем их сопровождать психологически через врача, которому помогаем осмыслять то, что происходит с семьей пациента.

Например, маленький пациент сопротивляется проведению тех или иных процедур – почему это происходит? Или почему родитель отказывается от того или иного типа лечения, как лучше с ними общаться и как строить взаимоотношения в такой ситуации? Опыт показывает, что такая «косвенная работа психолога» достаточно эффективна.

№ 2. Помощь психолога нужно запрашивать, или ее предлагают всем, кто поступает в больницу?

Есть два подхода — обусловлены они преимущественно тем, достаточно ли в штате клиники психологов. Но вне зависимости от подхода психологическая помощь оказывается только добровольно.

Один подход предполагает, что в клинике регулярно проводится мониторинг (скрининг): он позволяет выявить сильный стресс у ребенка, родителя и своевременно предложить им психологическую помощь.

Такой инструмент («Термометр дистресса» со «шкалами дистресса» для детей и родителей) недавно был переведен на русский язык и адаптирован к нашим реалиям научными сотрудниками Отделения клинической психологии НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева, работающими под руководством к.п.н. Хаин Алины Евгеньевны.

Когда есть готовый инструмент, семье проще обращаться за помощью — наблюдение становится привычным, есть четкие критерии обоснованности вмешательства в их ситуацию психолога. Этот подход подтвержден многолетним успехом применения в разных странах.

Другой подход (он, на самом деле, не противоречит первому) предполагает, что психологи работают в режиме «по требованию» (самого пациента, родителей, медицинского персонала). Получается, они помогают не всем и не всегда, а в определенные сложные для семьи моменты.

Дело в том, что есть люди и семьи, у которых достаточно собственных ресурсов, чтобы справляться, и здесь очень важно «не лезть».

Каждая семья (в этом смысле не бывает плохих или хороших семей) может в тот или иной момент нуждаться в психологической поддержке, обращаться к психологу.

Это могут быть эмоциональные трудности, сложности адаптации в начале лечения или к сложным его этапам, кризисные ситуации, поддержка родителей в моменты тяжелого соматического лечения детей, поддержка семей в момент перевода их на паллиативный этап лечения, или помощь в адаптации дома в случае успешного лечения. Кому-то достаточно кратковременного консультирования, кто-то использует психологическую помощь на протяжении всего лечения.

Перинатальный психолог — об общении врача с будущей мамой, когда что-то пошло не такПсихолог Мария Голяева – о том, как медикам говорить с родителями, переживающими болезнь или смерть ребенка, и не «выгореть» на работе

Скрининги часто выявляют высокую потребность в работе с психологом у врачей, пациентов и их родителей, но они носят рекомендательный характер: обращение к психологу может быть только добровольным. Для врачей такими скринингами могут выступать изучение эмоционального выгорания специалистов, выявление дискомфорта или эмоциональной усталости, связанных с работой.

На наш взгляд (если говорить про работу психолога в большом медицинском центре или клинике), очень перспективна модель знакомства психолога с семьей на раннем этапе — наряду с другими специалистами мультидисциплинарной команды, когда, возможно, сложности у семьи еще не начались. Это и профилактика проблем, и формирование привычки обращаться за психологической помощью.

Психологи помогают пациентам разных возрастов и родителям — в процессе информирования о болезни и предстоящем этапе лечения, помогают организовать жизнь ребенка в условиях больницы, подобрать для детей занятия, дать рекомендации по поводу улучшения адаптации и расширения способов совладания с различными трудностями, наладить отношения между ребенком и родителем, снизить конфликтность в отделении между родителями и персоналом или внутри родительского коллектива отделения и т.д.

№ 3. Как часто врачу и пациенту нужно встречаться с психологом во время лечения?

Многие наши коллеги требуют слишком большого внимания к себе со стороны доктора. А у врачей хронический дефицит времени, большая нагрузка и ответственность, поэтому нужно находить баланс. Лучше всего выработать индивидуальный график встреч по мере поступления вопросов и возможностей у врача их обсуждать.

Обычно мы стараемся держать врача в курсе динамики психологической проблемы пациента и родителя, делая краткие, не нарушающие границ конфиденциальности, записи в истории болезни детей.

Многие наши коллеги-врачи изначально очень внимательны к эмоциональным нуждам пациентов и их родных, понимают и поддерживают их и своевременно сигнализируют о необходимости подключиться психологам.

Что Делает Психолог В Поликлинике?

Photo: Youssef Naddam / Unsplash

Мы всегда стремимся показать, что вклад в изучение психологических аспектов работы в детской онкологии/гематологии/иммунологии — это очень выгодная инвестиция.

Психологи могут дать персоналу много знаний, которые помогают общаться с пациентом, выстраивать партнерские отношения пациент-родитель-врач с самого начала лечения, мотивировать на лечение; сообщать плохие новости, не причиняя дополнительных травм, но поддерживая (с опорой на специальные протоколы информирования). Если медицинский специалист обладает этими знаниями, это вполне может способствовать профилактике конфликтов, сотрудничеству врачу и пациента и увеличению удовлетворенности уровнем лечения, помогает лучше адаптироваться к обычной жизни после лечения, помощи в управлении тяжелыми симптомами (нарушениями питания, боли и т.д). Такому обучению посвящен цикл наших занятий курса для ординаторов НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева «Психология для врачей».

Однако подготовиться ко всему невозможно — в процессе лечения возникают самые разные ситуации.

Наша идея — учить медицинский персонал, врачей и медицинских сестер, размышлять про психологически сложные ситуации, анализировать свой опыт.

Поэтому продуктивен формат балинтовских групп (метод групповой тренинговой исследовательской работы, созданный венгро-британским психиатром Майклом Балинтом в середине XX века. Центральный объект исследования в классической балинтовской группе — отношения «врач—больной» — Прим.

ред.), где специалисты помогающих профессий расширяют навыки справляться с разными психологически сложными профессиональными ситуациями, делятся своим опытом, получают эмоциональную поддержку друг от друга.

Исследования и наш опыт говорят, что это здорово обогащает и самого доктора, и весь персонал, с которым он взаимодействует.

Даже целые отделения больниц начинают по-другому функционировать! Происходит это потому, что в самих отделениях вольно или невольно доктора тоже обучают друг друга своим моделям взаимодействия с пациентами, вариантам выхода из сложных ситуаций, делятся своими знаниями.

№ 4. Когда вмешательство психолога обязательно? Кто определяет меру этого вмешательства?

Это острые ситуации, которые несут опасность ребенку или его родным: например, суицидальные наклонности, импульсивное желание прервать лечение, какой-то острый конфликт и так далее. В таких случаях обязательно привлекаются психологи и, как правило, подключается и психиатр.

В некоторых ситуациях, например, если речь идет об отказе родителей от лечения ребенка в критической для него ситуации, подключаются социальные службы: они могут добиться временного лишения родительских прав и продолжения лечения ребенка вопреки желанию родителей.

В мировой практике экстренные вмешательства проводятся не по субъективному решению отдельного специалиста, к таким решениям подключается команда, потому что в мультидициплинарных центрах проблема зачастую носит комплексный характер.

Командный подход позволяет и проблему оценить более комплексно, со всех сторон, и принять грамотное, взвешенное решение.

В международных клиниках работа психолога прописана на уровне протоколов кризисных ситуаций. Например, есть бригада, которая занимается проблемами боли. В случае, когда боль не удается купировать исключительно медикаментозными методами, собирается команда, в которую входят люди разных специальностей, включая психолога, и каждый со своей стороны думает про боль и ее контроль.

Психологи могут помочь оценить уровень боли (особенно у вербальных детей), понять, какой вклад в болевые ощущения вносят какие-то личностные, эмоциональные факторы, факторы внешней среды, особенности культуры и общения родитель-ребенок-врач. И таким образом помогают подобрать психотерапевтические методы совладания с болью – конечно, в комплексе с медикаментозным лечением.

Читайте также:  Как Сделать Прививку От Столбняка В Поликлинике?

№ 5. Почему люди, нуждающиеся в психологической помощи, не всегда за ней обращаются?

Исторически у нас нет массовой культуры обращения к психологам, как, например, на Западе.

Нам более свойственны «экстремальные» способы совладания со стрессом: «поплакаться в жилетку», выпить водки, искупаться в проруби.

От такой особенности менталитета страдают пациенты и их семьи, которые, сталкиваясь с тяжёлым заболеванием, отказываются от психологической помощи по внутренним и культурным причинам.

Что Делает Психолог В Поликлинике?

Photo: Matthew Henry / Unsplash

Они боятся стигматизации: того, что получат статус не только тяжелобольного, но ещё и того, кто не справляется, или, еще хуже, сумасшедшего. То же самое касается и докторов, и персонала.

Доктор может считать, что предложение психологической помощи для него — это нарушение границ, навязывание психотерапии (что точно не так, если мы говорим о помощи и организации работы психологов с персоналом в больнице) или признак того, что он не справляется со своими обязанностями.

На самом же деле привлечение к работе психолога – нормальная практика в интердисциплинарных и мультидисциплинарных командах. Это «еще одна голова», еще один взгляд на происходящее — с психологической точки зрения.

Зачастую мы сталкиваемся с предрассудками: люди считают, что психолог — это тот, кто «лезет в чужую голову» или тот, кто «должен сделать всех больных в онкологическом отделении счастливыми».

Это естественно, ведь мы еще в самом начале пути — психологи в российских больницах появились относительно недавно.

Отделение клинической психологии Центра имени Дмитрия Рогачева, уже упомянутого выше, — как раз то учреждение, которое занимается разработкой стандартов психологической помощи.

Сейчас остро стоит вопрос о подготовке квалифицированных кадров и о том, чтобы клиники были готовы таких специалистов брать.

Очень часто мы слышим от администраций больниц и докторов: «Да, у нас тяжёлая работа, но мы же не про психику, мы про тело».

№ 6. Почему у нас в стране психику и физиологию чаще всего лечат раздельно?

Существующее на протяжении многих десятилетий в России отделение соматической больницы от психиатрической накладывает свой отпечаток.

В какой-то период стали появляться кризисные отделения, например, для лечения психосоматических расстройств — к ним можно отнести многие желудочно-кишечные расстройства, сердечно-сосудистые заболевания, нарушения пищевого поведения, неврологические и невротические расстройства.

В подобных отделениях соматика и психика рассматривались более комплексно, а лечение психосоматических и соматопсихических расстройств проводилось параллельно — врачами соматической практики, психиатрами, психотерапевтами.

№ 7. Вы можете прорабатывать личные проблемы медперсонала?

Работа в клинике ни в коем случае не связана с личной психотерапией, она касается исключительно психологических аспектов работы, у неё есть чёткие границы и задачи.

Психологически напряжённый труд, конечно же, оставляет какие-то следы, как сажа на лицах шахтеров. Когда эта «сажа» накапливается, она становится грузом, который снижает и эффективность работы, и желание человека оставаться в профессии, и может влиять на качество всей жизни специалиста, на отношения в семье.

Шанс долго, эффективно и комфортно проработать в больнице выше, если идет работа с психологом против выгорания. Иногда человек принимает осознанное решение работать недолго, но ярко — это его выбор.

Но мы можем, как минимум, рассказать, что есть такая опция — психологическое сопровождение, которая помогает работать долго и комфортно.

Сейчас это только начинает становиться нормой, поэтому, с одной стороны, вызывает интерес, с другой — воспринимается с опаской. Проект «Психология для врачей» направлен именно на это.

№ 8. В каких формах психологу лучше всего работать с медперсоналом?

Еще раз подчеркнем, что в больнице психологи не занимаются психотерапией персонала. Психотерапия — это область работы с личными проблемами человека или взаимоотношениями.

В клинике можно реализовать такие форматы как семинары, образование, тренинги, дискуссии, балинтовские семинары, но не психотерапия.

Идеально, если эту работу ведет внешний по отношению к персоналу человек, нейтральный по отношению к сотрудникам.

Подающие надежды

В университетах преподают общую, а в медуниверситетах – целые факультеты клинической психологии. В чем разница и куда пойти учиться?» class=»size-full wp-image-12363″ src=»https://medrussia.org/wp-content/uploads/2017/12/p1300874.jpg» width=»1536″ srcset=»https://medrussia.org/wp-content/uploads/2017/12/p1300874.jpg 1536w, https://medrussia.org/wp-content/uploads/2017/12/p1300874-768×1024.jpg 768w»>Ассистент кафедры философии, гуманитарных наук и психологии Саратовского государственного медицинского университета им. В. И. Разумовского, врач-психотерапевт, к.м.н. Инна Аранович

Ассистент кафедры философии, гуманитарных наук и психологии Саратовского государственного медицинского университета им. В. И. Разумовского, врач-психотерапевт, к.м.н. Инна Аранович рассказала о тонкостях специальности «клинический психолог».

– Зачем вообще нужны факультеты клинической психологии и есть ли у нее отличие от медицинской?

– Это специальность, которая связана с психофизиологическим здоровьем человека и медицинской средой. Клиническая психология изучает психические явления во взаимосвязи с болезнями, влияние человеческой личности на болезнь, и болезни – на личность. Говоря проще, это «психология у постели больного».

Название «клинической» этот раздел психологии в России получил не так давно. До этого употреблялся термин «медицинская психология».

В целом нет четких критериев для разделения этих направлений, хотя в международной практике определение клинической психологии то же самое, а под медицинской психологией понимается только область, касающаяся в основном отношений между врачом и больным.

Но мы привыкли подразумевать под клинической, а вместе с ней и медицинской психологией весь спектр тем, относящийся к предмету. Это психические проявления различных расстройств, влияние их на психику, разработка принципов и методов исследования в клинике, психотерапия и методы коррекции.

Каждый может заметить, как меняется человек из-за болезни, становится невыносимым или капризным, замыкается в себе или наоборот становится гиперактивным, трудоголиком. Люди болеют разными заболеваниями, но есть ряд закономерностей, типология больных.

Больные гастроэнтерологического профиля будут отличаться от пациентов с онкологическими заболеваниями. И тем, и другим будет требоваться поддержка, которую нужно оказывать с учетом данного заболевания. В МКБ-10 есть интересный раздел «Соматоформные расстройства».

В нем указаны дисфункции, которые имеют больше психологическую природу, нежели соматическую.

С ними как раз призваны бороться клинические психологи, а не врачи-клицинисты, потому как результаты анализов у человека могут быть идеальными, но он сам при этом будет чувствовать себя больным.

И если общая психология направлена на изучение, прежде всего, нормы психического здоровья, то клиническая психология изучает различные «пограничные» отклонения и дезадаптации – там, где это еще не патология, но уже не норма.

Что Делает Психолог В Поликлинике?Факультет клинической психологии

– То есть клинические психологи имеют дело исключительно с больными людьми?

– В целом, да. Но важно различать – это не психиатрический больной, которого должен наблюдать врач-психиатр. Психиатрия – это раздел медицины, изучающий психические расстройства, находящиеся за нормой реакции. А клиническая психология изучает состояния между нормой и патологией.

По идее, жалобы на состояние здоровья может иметь любой человек. Не зря среди докторов ходит шутка «Нет здоровых людей, есть недообследованные».

Это говорит не о том, что приходите к врачу и за ваши деньги вам поставят любой диагноз, а о том, что пока вы не обследованы, вы можете не подозревать о наличии заболевания со скрытым течением.

Во-первых, есть болезни, протекающие бессимптомно, во-вторых, человеческий организм умеет хорошо адаптироваться к различным состояниям. Болезнь – это уже дезадаптация, сигнал, что организм не справляется с изменениями. И с психологией больного призван иметь дело клинический психолог.

 – А обычный психолог не может?

– Может, если прошел дополнительную специализацию по клинической психологии. И психотерапевт или психиатр может так же. А невролог, например, уже нет. Ему понадобится для этого сначала получить специализацию по психиатрии и психотерапии, либо поступить на факультет клинической психологии, т.е. получить второе образование.

– А клинический психолог может стать психиатром или психотерапевтом?

– Только если получит медицинское образование по специальности «лечебное дело» или «педиатрия» и пройдет первичную специализацию по психиатрии и психотерапии. Психиатры и психотерапевты – это врачи. Психолог – не врач, он обучается по другим стандартам образования.

Отличие общих психологов от клинических в том, что у первых нет серьёзной подготовки по патопсихологии в том объеме, что преподают на факультетах клинической психологии. Там изучается анатомия, физиология, неврология, психиатрия в гораздо больших объемах.

Поэтому выпускники могут работать как клиническими психологами, так и общими. Это более универсальное образование, скажем так.

– Где работают выпускники факультетов клинической психологии?

– В любых лечебных учреждениях: в поликлиниках, женских консультациях, стационарах многопрофильных больниц, реабилитационных центрах для взрослых и детей, в центрах социальной защиты населения, школах, допустим, как тьюторы – помощники в обучении детей с ограниченными возможностями, хосписах. Вариантов много.

– Кто может рекомендовать человеку обратиться к специалисту данного профиля?

– Любой врач, который заподозрит у пациента соматоформное расстройство, ипохондрию. Когда человек не имеет клинического диагноза, а все равно жалуется на недомогание, пребывает в тоске и унынии.

Клинический психолог или психотерапевт обязателен для посещения женщинам, встающим на учет по беременности, в климактерическом периоде или имеющим диагноз «бесплодие». Это особые ситуации, в которых людям необходима психологическая поддержка.

Такой специалист важен в отделениях травматологии и ортопедии, когда после ампутации конечностей или эндопротезирования у человека меняется образ жизни.

  • Если работать с клиническим психологом – такой пациент быстрее пойдет на поправку?
  • – Если мы сможем изменить его отношение к болезни, то да.
  • – Не должен ли в таком случае каждый врач быть хорошим клиническим психологом?

– На самом деле каждый хороший врач – это уже немного психолог. Он обладает всеми теми качествами, которые настраивают пациента на позитивный лад. Эмпатичен, умеет поставить себя на место другого, быть активным слушателем и направлять беседу в нужное русло, чтобы собрать анамнез.

Все медики во время обучения проходят циклы биоэтики, деонтологии, психологии, они знакомы с этическими принципами своей профессии и основным из них – «Не навреди». Эта база взращивается годами, и в процессе врачебной практики только приумножается. Но не у всех.

Поэтому наличие таких дисциплин, как «психология эффективных коммуникаций» будет полезна каждому студенту. Отечественный терапевт Мудров разработал принцип – «лечи больного, а не болезнь», учил индивидуальному подходу к каждому пациенту. И есть врачи, которые сами по себе хорошие коммуникаторы.

Они могут быть такими от рождения, заниматься саморазвитием или быть так воспитаны. Но некоторым все равно нужно объяснять, подсказывать психологические тонкости работы с людьми.

Я сама, как пациент, порой вижу пробелы. Ведь важно не просто поставить правильный диагноз, но и объяснить человеку, как с ним жить. Мы же не можем просто так взять и сказать – у вас рак желудка, вот вам направление в онкодиспансер.

Для врача – это обыденность, а для пациента – приговор. Что происходит с человеком после этого? Он же явно переживает, страдает, у него может развиться посттравматическое расстройство.

Читайте также:  Как Записаться К Гинекологу В Поликлинике?

И эту травму, нанесенную словами, невозможно будет соизмерить.

– Может быть, самим врачам нужно время от времени посещать клинического психолога, чтобы улучшить работу с пациентами, снять стресс?

– Некоторые профессии предполагают обязательную работу с психологами, в частотности это сотрудники МВД, пенитенциарной системы.

Но там немного другой подход: их деятельность предполагает ношение оружия, поэтому комфортное психологическое состояние особенно важно, как для них, так и для окружающих.

Врач – более мирная профессия, и посещение психолога – дело добровольное. По собственному желанию каждый медработник в любое время может обратиться к психологу по месту своей работы.

– Кстати, раньше было принято сообщать о смертельных диагнозах опосредованно: не напрямую больному, а через родственников. Сейчас это не так?

– Информация о диагнозе – это достояние самого больного, обратившегося за помощью. Только сказать об этом можно по-разному. Предположительно, в общих чертах, чтобы человек был готов, и диагноз «рак» или ВИЧ не стал для него, как гром серди ясного неба.

Это не приговор, медицина развивается, многие формы рака успешно лечатся, для ВИЧ-положительных существует специальная антиретровирусная терапия. Да, это неприятная ситуация, но она решаемая. Человеку всегда нужно дать надежду.

И задача клинических психологов – поддержать человека в трудную минуту.

– А в ситуации с детьми? Им нужно знать о своем смертельном диагнозе?

– С детьми сложнее, с ними надо работать через родителей и, соответственно, готовить их к таким новостям. Ребенок может не оценивать тяжести своего состояния, но, главное, о чем он должен знать – если серьезно болен кто-то из близких. Например, мама.

Если все делают вид, что все хорошо, а мама внезапно умирает, ребенок может расценить это как предательство. Ведь на самом деле, когда ты предупрежден о болезни родного человека, ты можешь многое изменить в ваших отношениях, больше проводить времени вместе.

Этими тонкими материями, подсказками, как себя лучше вести, как раз и заведуют психологи, роль которых в жизни человека многие зачастую недооценивают.

– Сейчас модно говорить о психосоматике, о том, что «все болезни от нервов». Так ли это?

– Действительно, есть болезни, которые имеют нейрогенную подоплеку, но утверждать, что «все болезни от нервов» нельзя. В общих чертах, считается, что человек может справиться только с острым стрессом, а наша жизнь полна хронического.

У острого стресса есть свои фазы: тревога, мобилизация, резистентность с последующей адаптацией. Но при затяжных стрессах после адаптации следует истощение. У организма больше нет защитных сил; неудивительно, что он дает сбои на физиологическом уровне, когда падает иммунитет, появляются заболевания.

В этом плане всем интересующимся полезно почитать Франца Александера «Психосоматическая медицина».

– Как клиническая психология расценивает попытки психоанализа найти причину заболеваний в травмах из детства или других аспектах бессознательного?

– Психоанализ – одно из самых уважаемых направлений в сфере психологии.

Психодинамическая теория психосоматических расстройств предполагает, что основа некоторых болезней лежит в накоплении обид, которые мы не выговариваем.

В итоге тратим силы на то, чтобы удержать обиды внутри нас, не расстраивать близких, но сами при этом морально страдаем. Происходит дестабилизация организма, тот же хронический стресс.

Так же есть такие понятия, как вторичная выгода болезни. Дети, например, не хотят идти в школу или детский сад и часто болеют. Почему это происходит? Слабый иммунитет? Или мамина гиперопека и нежелание расставаться с ребенком? Нездоровая атмосфера в коллективе? Каждую ситуацию можно интерпретировать по- своему.

Здесь важен комплексный подход – заинтересованность воспитателей, родителей в решении проблемы. И обращение к психологу – полезный опыт. Потом опять же – отношение к болезни формируется в семье.

Будет ли ребенок стоически преодолевать напасть или при малейшем порезе впадать в панику – зависит от воспитания, от примера взрослых.

– В обществе есть группа людей, которые относятся к «ВИЧ-диссидентам», отрицают существование ВИЧ и не принимают положенную терапию. Их отношение к болезни можно как-то изменить?

– Этот тип отношения к болезни называют анозогностическим, которое характеризуется активным отбрасыванием мысли о болезни, возможных её последствий, вплоть до отрицания очевидного.  В штате СПИД – центров есть должности клинических психологов и психотерапевтов, которые работают в частности и с этими проблемами.

– Образцовый больной в вашем понимании – он какой?

– Я бы выделила людей с гармоническим и эргопотическим (уход от болезни в работу) типом отношения к болезни. Они не видят болезнь в мрачном свете, но не легкомысленны.

Адекватно оценивают тяжесть своего состояния, помогают врачу в процессе лечения, выполняют рекомендации, а не сверяют их с советами людей без медицинского образования.

В случае неблагоприятного прогноза – переключаются на сферу интересов, которая им доступна, заинтересованы в работе, общении с людьми. Такие пациенты относятся к болезни, как к факту, который свершился, хотят выздороветь и настроены позитивно.

Беседовала: Виктория Фёдорова, журналист, Саратов

«В психиатрической больнице я получаю МРОТ»: сколько зарабатывает клинический психолог

Настя Сушко

выслушала психолога

Каждую неделю мы публикуем истории читателей Т⁠—⁠Ж о профессиях.

Героиня этого выпуска работает в психиатрической больнице в Барнауле. Она рассказала, чем клинический психолог отличается от обычного, почему в психологии важен научный подход, что ей помогает не допускать выгорания и как оставаться в профессии, когда зарплаты в твоем регионе не всегда превышают МРОТ.

Это история читателя из Сообщества Т⁠—⁠Ж. Редакция задала наводящие вопросы, бережно отредактировала и оформила по стандартам журнала.

В седьмом классе я поняла, что мне интересно, почему люди поступают в одинаковых ситуациях по-разному, что они чувствуют и чем живут. Я полезла в интернет, чтобы больше узнать о профессии психолога, и увидела, что есть не просто психологи, а клинические психологи. И сфера их деятельности шире и интереснее.

На клинической психологии дольше учатся и проходят практику в медучреждениях. Будущий клинический психолог изучает, как устроены механизмы не только здоровой психики, но и в условиях заболевания — соматического, психического. Он может работать и с условной нормой, и с патологией.

И в отличие от обычного психолога клинический имеет право работать в медучреждениях: как в психиатрических больницах, так и в роддоме, кардиологии, нейрохирургии, травматологии, онкологии и других. Он может — но только в бригаде с врачом — проводить психокоррекцию людям с психиатрическими диагнозами. Обычный психолог не имеет навыков для такой работы.

Но может пройти повышение квалификации до клинического. Главное — выбрать достойное учреждение, где обязательно должна быть практика в полевых условиях.

В общем, я грезила поступить на клиническую психологию. В одиннадцатом классе успешно сдала экзамены, чтобы пройти на бюджет, — у семьи не было лишних денег на мое обучение тогда.

За пять с половиной лет учебы было всякое: бывало трудно, бывало неинтересно, приходилось силой воли заставлять себя читать классиков психологии, а однажды я разочаровалась в профессии. Точно не помню причину, но что-то было связано с организацией самого учебного процесса.

Вообще, из того, что мы проходили, все пригодилось в работе. Благодаря вузу у меня сформировалось научное мышление, поэтому в своей практике я использую только доказательные и апробированные методы работы. Еще в университете нам прививали равное отношение к пациентам и учили вести беседу с учетом их состояний.

После выпуска я улетела во Владивосток и проработала некоторое время там в психоневрологическом диспансере. Мы по запросу психиатров проводили диагностику для выдачи справок на водительские права и на оружие.

Еще принимали иностранных граждан, прилетевших на работу во Владивосток, — их обычно направлял работодатель. Были у нас и пациенты из дневного стационара — чаще всего встречу с психологом по их просьбе назначал психиатр, после диагностики мы совместно выставляли цели психокоррекции, чтобы проводить сессии.

Мне было интересно и с пациентами, и с коллегами. И зарплата была достойной — 40 000—50 000 Р.

Через некоторое время я вместе с молодым человеком улетела в Корею — ему предложили командировку. Я работала там корпоративным психологом: помогала адаптироваться нашим соотечественникам и занималась документами. Спустя примерно пять месяцев я прилетела на каникулы домой, в Барнаул, и осталась из-за пандемии коронавирусной инфекции.

В августе 2020 года я пошла на собеседование в психиатрическую больницу — там не хватало кадров. Меня спросили про опыт, с кем больше предпочитаю работать, и приняли. Сейчас работаю в женском отделении.

К сожалению, я не могу сказать, что руководство ценит сотрудников. В любой больнице есть доктора, которые постоянно познают разные грани своей профессии, проявляют понимание и заботу, умеют сотрудничать с коллегами-психологами.

Но до сих пор можно столкнуться с таким явлением, как врачебный снобизм — когда врач не воспринимает всерьез работу психолога, ведь тот не врач. Такие специалисты не готовы сотрудничать, считают, что все нововведения лишние, останавливаются в своем профессиональном развитии и ведут себя крайне высокомерно.

Как-то один человек из администрации больницы выразился про новый выпуск медицинских психологов примерно так:

«Ждем свежее мясо».

Коллектив в нашей работе очень важен. Поговорить с коллегами за чашкой чая — хороший способ предупредить выгорание. Во Владивостоке мне с этим повезло: всегда была помощь, поддержка, взаимовыручка и много юмора.

Разговоры и шутки на отвлеченные темы помогали переводить фокус внимания с работы и немного отдыхать. Сейчас у нас нет такой слаженной команды, к сожалению. Мои коллеги-психологи из других отделений поувольнялись.

В таких учреждениях, как наше, процент мотивированных на выздоровление пациентов очень мал. Хотя, безусловно, люди с психическими расстройствами обычно все же стремятся выздороветь, а не наоборот. Не хочу, чтобы это выглядело как стигма.

Просто в стационары чаще попадают не по собственной воле, и большая часть пациентов некритична к состоянию своего психического здоровья, потому что личность уже деформирована.

Поэтому они часто пишут жалобы — например, из-за того, что им запрещают иметь телефон, выдают его только на звонки. Хотя это делается из соображений безопасности и конфиденциальности. Обиднее всего слышать на работе беспочвенные оскорбления и мат.

Но это исходит от пациентов в острых состояниях, они не могут себя контролировать. Нужно понимать это и стараться не принимать близко к сердцу.

Если психологу не хватает навыков абстрагироваться, переводить фокус внимания с чувств пациента на другие аспекты, у него, возможно, будут проблемы. Но сильно развитая эмпатия, сочувствие и сострадание сами по себе уж точно не могут помешать работе или довести до выгорания. Наша работа требует уважения к людям, поэтому альтруизм и эмпатия для нас важны.

Работа с людьми, имеющими психиатрические диагнозы, — очень ответственная и сложная, но интересная.

Например, иногда у нас бывают личности с гистрионными, то есть истероидными, чертами. Они ведут себя демонстративно, выдают яркие реакции на незначительные ситуации, у них низкий уровень эмпатии.

Из-за особенностей своего жизненного опыта, детства, психологических черт им трудно определить, что с ними происходит. Они хотят это исправить, но не знают, с чего начать, что надо делать.

Это характерно для многих людей, столкнувшихся с проблемами или психологическими трудностями.

Например, человеку стало сложно концентрироваться, он не может усваивать информацию во время учебы. При беседе и диагностике мы определяем, что у него истощаемость, значит, будем делать упражнения на функции внимания.

Читайте также:  Как Получить Выписку Из Карты В Поликлинике?

Или человек все учит и запоминает, но, допустим, у доски стоит и молчит, а выясняется, что он не может регулировать свою тревогу, она его настолько дезорганизует, что у доски он все забывает.

Тогда мы начинаем работать с тревогой.

Клиническому психологу нужно уметь видеть в пациенте в первую очередь самостоятельную личность и не пытаться решить проблемы за него. Вы не адвокат или инструктор.

Очень часто люди в больнице начинают себя чувствовать лучше, потому что им помогают медикаменты. Но после выписки они попадают в прежние условия и сталкиваются с теми же проблемами. Тут на помощь приходят занятия с психологом.

Препараты назначает только врач — психиатр или психотерапевт. Психологи не имеют права даже прописывать БАДы и витамины.

Наша задача — дать человеку психологические инструменты и научить применять их на практике, чтобы он смог справляться с проблемами без рецидивов и получать удовольствие от жизни.

Но психология — это наука, а не болтовня. Конечно, есть много проходимцев, кто занимается энергопрактиками, астропсихологией и прочим. Даже в психосоматику залезли и там «наследили», пичкают массы какой-то магией, что вообще не отражает суть психологии.

Это все подмена понятий. Скажем, термин «душа» в нашей работе не используется — для кого-то это кажется невыносимо грубым, но это так. Мы уважаем человека, его эмоции, стремления, победы и поражения, признаем уникальность каждого, но не используем такие эфемерные понятия.

Мы работаем с психикой.

Деятельность клинических психологов близка к работе медиков: любое действие должно быть подчинено какой-то цели и опираться на факты.

Психология выдвигает гипотезы и только экспериментально доказывает их или отвергает. Все психологи разные, со своим подходом к работе, но каждый специалист должен знать теорию, применять только доказательные методы и соблюдать этику. К примеру, брать подарки и деньги от пациентов — это нарушение этики.

Многие говорят про нашу профессию, мол, что тут сложного. Но нам для работы нужен большой объем знаний — как теоретических, так и практических. У нас есть ответственность за пациентов, и для каждого мы пишем свою программу занятий.

Каждый специалист сталкивается на работе со своими трудностями. Для меня труднее всего не критиковать себя, если психокоррекция идет слишком медленно или вообще не идет. В таких ситуациях я прямо говорю, что нужно искать другого специалиста, работающего в более комфортном для клиента подходе.

Рабочий день начинается с раппорта: весь персонал слушает, как провели вчерашний день наши пациенты.

Затем я работаю в своем кабинете. До 10—11 часов разбираюсь с документацией, пишу заключения, делаю стимульный материал — это, например, карточки, тексты, рассказы с пропуском слов для наших пациентов. На это уходит от одного до четырех часов в день.

Потом я работаю с пациентами — индивидуально или в группах. После обхода врачи могут сказать, кого нужно взять на диагностику или психокоррекцию. И я иду либо за теми, с кем мы уже занимались, либо беру новеньких.

Когда начинаю работать с новыми пациентами, я собираю анамнез, задаю вопросы, выстраиваю доверительные отношения, объясняю особенности их диагнозов или состояний. В день у меня бывает не меньше трех пациентов.

С каждым занимаемся час-полтора.

На обед отведено полчаса. У нас нет столовой, поэтому еду приношу с собой.

Если появляется свободное время, то я обычно заполняю его изучением профессиональной литературы или готовлю материалы для терапии.

Я стараюсь не задерживаться на работе и укладываться в режим дня, потому что за сверхурочную работу мне не доплатят, проверено.

До дома я добираюсь спокойно, но с двумя пересадками. Не было такого, чтобы я на работе на кого-то срывалась, но после работы могу быть нервной и отказываться от бытовых дел. Если устала, прошу оставить меня одну, родные меня понимают, никто не давит.

Чтобы отвлечься, у меня есть йога, прогулки, время с любимой собакой, книги, фильмы, сериалы — все как у людей. Все чаще вспоминаю про рисование, оно помогает отключать мозг. На работе мне нужно усвоить столько информации, что вечером бывает потребность немного «деграднуть» — тогда смотрю «Симпсонов» или «Что было дальше».

Иногда наши пациенты совершают мелкие «пакости», из-за которых очень злятся родственники других пациентов. Например, одна пациентка воровала у других вставные челюсти и персонал потом долго не мог найти, где чьи.

Я беру подработки, но их не так легко найти в нашем крае. Обычно они связаны с моей основной работой. Например, сейчас я работаю с документами и редактирую материалы о психологии, чтобы там не было псевдонаучной или стигматизирующей информации.

Весь мой заработок составляет около 18 000 Р. В психиатрической больнице я получаю МРОТ для Алтайского края — около 12 000 Р. Оклад — 5600 Р до вычета налога, а до МРОТ зарплату добивают надбавками.

У нас в крае есть больницы, где медицинским психологам делают более весомые надбавки, чтобы за обычную нагрузку выходило 25 000 Р. В нашей больнице, если хочешь больше, бери сверхурочно.

Но за год такого интенсива можно просто сгореть, как спичка.

За бытовые нужды рассчитывается мой муж — я не могу покрыть даже аренду квартиры. Конечно, с такой зарплатой во многом приходится себя ущемлять. Я отслеживаю наиболее выгодные цены через приложения, если есть возможность, хожу пешком, редко покупаю себе книги, а на вебинары и курсы коплю.

Я учусь финансовой грамотности, чтобы увеличить свой достаток и не ущемлять себя в простых вещах. Пока что читаю Тинькофф-журнал и книгу «для чайников» о том, как зарабатывать на акциях, планирую еще слушать подкасты и начать применять знания на практике. Хотела бы увеличить доход до 50 000 Р в месяц путем плавного перехода к частной практике.

Мне придется долго копить на повышение квалификации и дополнительное обучение, но это очень важно в моей профессии. Вообще, организация может покрывать обучение своего специалиста, но у нас не хотят тратить на это ресурсы.

Я мечтаю отучиться на судебного психолога и нейропсихолога. Эти предметы мы изучали еще в университете, но этого мало для практики. Повышать квалификацию можно всегда, было бы желание: хочешь расширять свои знания и сферу работы — учись и работай.

Роста внутри больницы точно не будет, поэтому для развития нужен переход в другое учреждение и частная практика, тут главное — решиться. Ну и стоит набраться опыта перед тем, как выходить в свободное плавание.

Основные направления деятельности психолога в системе здравоохранения

Квалифицированная полноценная помощь больным людям не может ограничиваться лишь медицинской помощью. Человеку, испытывающему страдания, необходима психологическая поддержка и психологическое сопровождение на всех этапах лечения.

В номенклатуру должностей медицинского персонала и специалистов с высшим профессиональным образованием в учреждениях здравоохранения введена должность медицинский психолог.

Функции психолога в системе здравоохранения очень широки и значимы.

Психолог должен помочь больному пережить постановку тяжелого диагноза, приспособиться к новому образу жизни, которого требует заболевание, сформировать адекватную самооценку в новом для человека качестве больного или инвалида, оптимистический взгляд на мир, укрепить веру в себя и свои возможности в преодолении болезни.

Кроме того, психолог может помочь больному скорректировать отрицательные личностные свойства, появившиеся в течение болезни, преодолеть ипохондрические (от греч. hypochondrios – мнительность; навязчивая боязнь болезни) явления.

Психолог может оказать помощь медицинским работникам на разных этапах лечения и при проведении конкретных медицинских процедур – психологически подготовить больного к сложным диагностическим обследованиям, операциям, физиотерапевтическим процедурам, помочь преодолеть страх, депрессию, агрессивность и раздражительность.

Велика роль психолога и в работе непосредственно с медицинским персоналом, испытывающим в своей профессиональной деятельности огромные психологические нагрузки, негативные стрессы, психическую напряженность. Таким образом, психолог может решать вопросы психосоматики, психогигиены, психопрофилактики, патопсихологии.

Не случайно в последнее время расширена подготовка психологов со специализацией в области клинической психологии (от греч. klinike – требующий врачебного воздействия). Б.Д. Карвасарский отмечает [33], что факультеты клинической психологии в последнее время создаются не только в системе психологического образования, но и в медицинских вузах.

Психологическая служба в системе здравоохранения в настоящее время только организуется, поскольку не разработана соответствующая законодательная база.

В медицинских учреждениях, несмотря на огромную потребность в специалистах психологического профиля, отсутствуют соответствующие ставки в штатном расписании, не созданы рабочие места для психологов.

Поэтому в настоящее время психологи работают, в основном, в крупных, хорошо финансируемых учреждениях здравоохранения (Всероссийский кардиологический центр, Всероссийский институт эндокринологии, Московский онкологический центр), а также в психиатрических лечебных заведениях (клинические психологи, патопсихологи). В настоящее время в системе здравоохранения работает около 1000 психологов, хотя потребность в них оценивается на уровне 20-40 тысяч человек.

Первостепенной функцией психолога в медицинском учреждении является освобождение медицинского персонала от несвойственных ему обязанностей, увеличение времени непосредственно на лечение больных, врачебную помощь.

Основные направления работы психолога в системе здравоохранения:

1. Помощь в постановке диагноза при психических заболеваниях, вспомогательная терапия и лечение психических больных немедикаментозными средствами (психиатрические клиники и стационары).

2. Помощь в постановке диагноза при нейропсихологических нарушениях при различных травмах, авариях, острых отравлениях, некоторых болезнях (хирургические клиники, стационары).

3. Охрана материнства и детства. Психологическая помощь при беременности и родах, в послеродовой период. Психологическое сопровождение членов семьи, в которой ожидается рождение ребенка (женские консультации).

4. Психологическая помощь и сопровождение соматических больных (поликлиники и стационары).

5. Психологическая помощь и сопровождение пострадавших в медицине катастроф (экстремальные ситуации, аварии, вооруженные конфликты, терроризм, стихийные бедствия и др.).

Предполагается создание медико-психологических кабинетов в поликлиниках общего профиля, детских поликлиниках, психоневрологических и наркологических диспансерах, больницах, центрах экстренной медицинской помощи, а также специальных отделений медико-психологической реабилитации. Уже в настоящее время в домах ребенка, детских санаториях, детских клиниках, поликлиниках, больницах в штатное расписание в числе педагогических работников введена должность педагога-психолога.

Особенно успешным является опыт психологического мониторинга в детских поликлиниках и стационарах.

Так, во Франции, во время двух-четырехнедельного пребывания ребенка в стационаре проводится психологическое обследование и консультирование, ведется работа с семьей; выявляются психические расстройства и отставание в психическом развитии начиная с младенческого возраста.

Ранняя психологическая диагностика особенно важна, так как маленькие дети находятся, как правило, вне контроля образовательных учреждений, и с ними не работают профессиональные психологи.

  • Психологическая служба активно развивается и в других отраслях народного хозяйства: на производстве, в промышленности, в торговле, в финансовых организациях, но в настоящее время ее подразделения встречаются еще достаточно редко, они не обеспечены законодательной базой.
  • Психологическая служба работает в системе служб социального обеспечения в государственных учреждениях, для оказания психологической поддержки безработным гражданам, инвалидам и пожилым людям, находящимся на обеспечении государства.
  • Должность психолога введена в соединениях и воинских частях Министерства обороны.

Психологическая служба пенитенциарных исправительных учреждений работает с целью с целью оказания психологической помощи осужденным, проведения психодиагностики для изучения психологических и психофизиологических особенностей личности, групповой и индивидуальной психокоррекционной работы. В подразделениях уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции работают психологи, создаются специальные Центры психологической диагностики военно-врачебных комиссий.

Психологическая служба создана в учреждениях, работающих с детьми и молодежью в сферах здравоохранения, культуры, социальной защиты и других отраслей экономики.

Педагоги-психологи входят в число педагогических работников таких учреждений как общежития предприятий и организаций, жилищно-эксплуатационные организации, молодежные жилищные комплексы, детские кинотеатры, театры юного зрителя, кукольные театры, культурно-просветительные учреждения и подразделения предприятий и организаций по работе с детьми и подростками.

Потребности практики ведут к созданию все новых рабочих мест для психологов в учреждениях различных сфер деятельности, к организации подразделений психологической службы в самых разных отраслях народного хозяйства.

Национальные психологические службы в различных странах, как отмечает В.В. Рубцов [79], несмотря на их различную структуру, решают сходные задачи.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *